[В начало сайта] [Список произведений] [Статьи о писателе] [Афоризмы]
[Сборник "Валтасар"] [Сборник "Перламутровый ларец"] [Сборник "Рассказы Жака Турнеброша"] [Сборник "Семь жен Синей Бороды и другие чудесные рассказы"]


Анатоль Франс. Чудо святого Николая

 
скачать    Начало произведения    I    II    III    IV    V    VI    Комментарии:

<< пред. <<   >> след. >>

     III
     
     Когда Максиму пошел семнадцатый год, он преисполнил душу святого епископа Николая терзаниями, а епархию его покрыл позором, собрав и подучив шайку сорванцов, своих сверстников, которая поставила себе целью похитить девушек из селенья, носившего название Гросс-Нат и расположенного в четырех лье к северу от Тренкебаля. Предприятие удалось на славу. Ночью похитители возвратились в город, прижимая к груди растрепанных девственниц, тщетно обращавших к небу свои пылающие очи и молящие длани. Но когда отцы, братья и женихи похищенных дев явились за ними, девушки отказались вернуться под родной кров, говоря, что им слишком стыдно, и предпочли скрыть свое бесчестье в объятьях тех, кто причинил его. Максим, взявший на свою долю трех самых красивых, проживал с ними в маленьком поместье, входившем в общие епископские владения. По приказанию епископа дьякон Модерн явился к девушкам в отсутствие их похитителя и объявил им, что пришел их освободить. Они отказались впустить его, а когда дьякон стал изъяснять им гнусность их поведения, девушки окатили его помоями и сбросили ему на голову горшок, раскроивший ему череп.
     Епископ Николай во всеоружии ласковой строгости попрекнул Максима за буйство и развратное поведение.
      — Увы, ужели на погибель вервиньольских девственниц извлек я вас из кадки с рассолом? — сказал он.
     И он указал юноше на тяжесть совершенного им проступка. Но Максим пожал плечами и повернулся к епископу спиной, ничего не ответив.
     В это время король Берлю, на четырнадцатом году своего царствования, собирал могучее войско, чтобы выступить походом против мамбурнийцев, заклятых врагов его королевства, которые, высадившись в Вервиньоле, громили и опустошали самые богатые области этой обширной страны.
     Максим, ни с кем не простившись, ушел из Тренкебаля. Отойдя несколько миль от города и завидя на пастбище, правда, кривую и хромую, но все же сносную кобылу, он вскочил на нее и пустился вскачь. Наутро случайно повстречав парнишку-работника с фермы, тащившего на водопой большую крестьянскую лошадь, Максим тотчас соскочил с кобылы, взобрался верхом на большую лошадь и приказал парню сесть на кривую кобылу и следовать за ним, пообещав взять его своим оруженосцем, если останется им доволен. В таком виде Максим предстал перед королем Берлю, милостиво принявшим его услуги. Он очень скоро сделался одним из виднейших вервиньольских военачальников.
     Между тем Сульпиций доставлял святому епископу, пожалуй, более жестокие и, без сомнения, более серьезные поводы для беспокойства. Ибо, как тяжко ни грешил Максим, он делал это без злобы, оскорблял бога по нечаянности и, так сказать, по неведению. Сульпиций же вкладывал в свои дурные поступки значительно большую злонамеренность. Уже с детства готовясь принять духовное звание, он старательно изучал священные и светские сочинения, но душа его была загрязненным сосудом, в котором истина обращалась в ложь. Он грешил мыслью; еще совсем юный, он уже блуждал в вопросах веры; в возрасте, когда люди еще не мыслят, он уже был одержим ложными мыслями. У него возникло намерение, очевидно подсказанное дьяволом: на принадлежавшем епископу лугу он собрал толпу юношей и девушек своего возраста и, взобравшись на дерево, стал призывать их покинуть отцов и матерей, дабы следовать Христу и, разбившись на отряды, идти по деревням, сжигая монастыри и церковные дома, чтобы вернуть церковь к евангельской нищете. Взбудораженная и соблазненная им молодежь устремилась вслед за грешником по вервиньольским дорогам, распевая псалмы, поджигая овины, грабя часовни и опустошая церковные земли. Многие из этих безумцев погибли от усталости, голода, холода, многие были убиты поселянами. Епископский дворец оглашался жалобами монахов и стонами матерей. Благочестивый епископ Николай призвал к себе виновника этих бесчинств и с величайшей кротостью и беспредельной печалью укорял его в злоупотреблении словом ради совращения умов и указал ему, что бог не для того извлек его из кадки с рассолом, чтобы посягать на достояние нашей пресвятой матери церкви.
      — Уразумейте, сын мой, всю значительность вашей вины, — сказал он. — Вы предстаете перед вашим пастырем под тяжким бременем смут, возмущений и убийств.
     Но молодой Сульпиций, храня ужасающее спокойствие, уверенно ответил, что он не согрешил против бога и не оскорбил его, а, напротив, поступил во благо церкви, согласно велению свыше. И он принялся излагать перед потрясенным первосвященником ложные учения манихеев, ариан, несториан, сабеллиан, вальденсов, альбигойцев и бегардов; [*] он с таким воодушевлением защищал эти чудовищные заблуждения, что даже не замечал, как в своей противоречивости они пожирают друг друга на пригревающем их лоне.
     Благочестивый епископ приложил все усилия к тому, чтобы вернуть Сульпиция на путь истины, но, ему не удалось преодолеть упорство несчастного.
     Отпустив его, епископ стал на колена и сказал:
      — Благодарю тебя, господи, что ты дал мне этого юношу как камень точильный, о который заостряется долготерпение мое и любовь моя к ближнему.
     В то время как двое извлеченных из кадки детей причиняли святому Николаю столько огорчений, третий доставлял ему некоторое утешенье. Робен не проявлял ни буйства в поступках, ни гордости в мыслях. Он не был так крепко сложен и так румян лицом, как воин Максим, и не имел заносчивого и важного вида, как Сульпиций. Маленького роста, худенький, желтый, сморщенный, пришибленный, смиренный в обращении, подобострастный и угодливый, он всячески старался услужить епископу и его приближенным, помогал церковнослужителям вести счета по хозяйству епархии, производил с помощью шариков, нанизанных на железные прутики, сложные вычисления и даже умножал и делил в уме, не прибегая к аспидной доске и грифелю, с быстротой и точностью, достойной опытного менялы или казначея. Для него было истинным удовольствием взять на себя ведение книг дьякона Модерна, который, старея, начинал путаться в цифрах и засыпал над своей конторкой. Никакой труд, никакая усталость не тяготили Робена, когда можно было услужить отцу епископу и добыть ему денег: он научился у ростовщиков, как исчислять простые и сложные проценты на ту или иную сумму за один день, за неделю, за месяц, за целый год; он не гнушался навещать в мрачных закоулках гетто грязных евреев, чтобы, беседуя с ними, выведать, как разбираться в пробе металлов и в стоимости драгоценных камней, а также постичь искусство подтачиванья монет. Наконец, весьма ловко скопив кое-какие сбережения, он отправлялся в Вервиньоль, Мондузиану и далее, вплоть до самой Мамбурнии, посещая ярмарки, турниры, церковные торжества, праздники с раздачей индульгенций, куда со всех концов христианского мира стекались люди всевозможных сословий, крестьяне, горожане, духовенство и знать; он занимался там разменом денег и каждый раз возвращался домой немного более богатым, чем был при отъезде. Приобретенные деньги Робен не расходовал, а привозил отцу епископу.
     Святой Николай был очень гостеприимен и щедр; он широко расходовал свои собственные и церковные средства на прокормление паломников и оказание помощи несчастным. Поэтому он постоянно испытывал недостаток в деньгах и был весьма благодарен Робену за ту готовность и ловкость, с которой молодой казначей доставлял ему необходимые суммы. Случилось так, что безденежье, в которое по широте натуры и вследствие своей щедрости впал святой епископ, еще усугубилось бедствием, постигшим страну. Война, опустошавшая Вервиньоль, принесла разорение тренкебальской церкви. Солдаты, бродившие в окрестностях города, грабили хутора, обирали крестьян, выгоняли монахов из их обителей, жгли замки и аббатства. Духовенство и верующие уже не были в состоянии участвовать в расходах по поддержанию церкви, и тысячи крестьян, покинувших свои жилища, ежедневно просили подаяний у дверей епископского дворца. Бедность, мало ощутимая для него самого, болезненно воспринималась добрым епископом Николаем, когда дело касалось этих людей. По счастью, Робен был всегда готов ссудить его деньгами, которые епископ, как водится, обязывался ему возвратить в более благополучные времена.
     Увы, война уже охватила королевство от юга до севера и от запада до востока, ведя за собой своих двух всегдашних спутников — голод и мор. Земледельцы обращались в разбойников, монахи следовали за войсками. Жители Тренкебаля, не имея дров, чтобы обогреться, и хлеба, чтобы прокормиться, умирали, как мухи с наступлением холодов. Волки забегали в городские предместья и пожирали маленьких детей. При этих печальных обстоятельствах Робен сказал епископу, что не только не может ссудить ему даже самую малую сумму денег, но что, ничего не получая со своих должников, прижатый кредиторами, он вынужден переуступить евреям все имевшиеся у него долговые обязательства.
     Он сообщил эту прискорбную новость своему благодетелю со свойственной ему угодливой вежливостью, но казался при этом значительно менее огорченным, чем следовало быть в столь горестной крайности. И в самом деле, ему было чрезвычайно трудно скрыть под страдальчески вытянутым лицом свое веселое настроение и живейшую радость. Пергаментная кожа его желтых, сухих и покорно опущенных век плохо скрывала ликование, излучавшееся его пронзительными глазами.
     Потрясенный этим ударом, святой Николай принял его со спокойствием и ясностью духа.
      — Бог поможет нам восстановить пошатнувшиеся дела, — сказал он. — Он не даст опрокинуть здание, воздвигнутое им.
      — Все это так, — заметил Модерн, — но будьте уверены, что вынутый вами из кадки Робен поставил себе целью вас обобрать и вошел для этого в соглашение с ростовщиками со Старого Моста и евреями из гетто, причем для себя он приберегает лучшую долю добычи. Модерн был прав. Робен не понес никаких убытков: он был богаче, чем когда-либо, и только что был назначен на должность королевского казначея.
     

<< пред. <<   >> след. >>


Анатоль Франс: Биография и творчество.